sf2 ZalogujZaloguj

В военном измерении вывод американских войск в Западное полушарие в рамках offshore balancing означал бы сокращение ядерного арсенала США при одновременном развитии противоракетного щита для защиты континентальной части Соединенных Штатов, совершенствовании гиперзвукового оружия и усилении космического потенциала. Американцы резко сократили бы количество и боевую мощь своих сухопутных войск и полагались бы в основном на военно-морские и воздушные силы, располагающие способностями для нанесения удара из-за пределов досягаемости систем обороны противника (stand off), в том числе использовали бы обширные возможности распознания, разведки и проведения операций в космическом пространстве. В этом случае также углублялось бы сотрудничество в рамках разведывательного Альянса «Пять глаз» (Five Eyes).

(Fot. pixabay.com)

Сам процесс реализации предполагаемой модели ухода американцев в Западное полушарие должен происходить поэтапно и осторожно, чтобы игроки в регионе имели достаточно времени для адаптации к изменениям. Уходя, Америка должна будет способствовать этой адаптации посредством поставок оружия и технологий союзникам, остающимся в Евразии. В этот переходный период США сократили бы свое военное присутствие за счет реализации так называемого ротационного присутствия, а также совместных учений и инициатив, включая, вероятно, сохранение права на использование военных баз в будущем, если они захотели бы вернуться.

 

Вышеупомянутая масштабная стратегия сокращения вовлеченности, реализованная в соответствии с моделью ухода в Западное полушарие, основана на предположении, что расположение США делает эту страну безопасной, и что другие государства и державы должны взять на себя ответственность за мир и позаботиться о себе и о своей безопасности, и Америка в любом случае останется очень сильной и влиятельной. Как морская держава, она по-прежнему будет иметь право голоса в вопросах событий на земле, в том числе и прежде всего на земле Евразии. Однако указанная стратегия связана с серьезным риском в том случае, если представленные предположения окажутся неверными. Следует также отметить, что региональное соперничество и естественное балансирование, вызванное уходом США, может закончиться неконтролируемым распространением ядерного оружия, что будет весьма неблагоприятно для самих Соединенных Штатов.

 

Следовательно, не исключен сценарий, при котором Китай, в случае ухода США в Западное полушарие, начнет превентивную войну против Японии, которая попытается получить военные ядерные технологии, или Россия начнет превентивную войну против Польши, которая также будет пытаться получить собственное ядерное оружие. Любая китайско-японская война, даже без участия США, негативно отразится на экономике Соединенных Штатов из-за того, что Китай и Япония являются двумя крупнейшими торговыми партнерами США, и что с точки зрения стратегических прогнозов нивелирует преимущества вывода войск в Западное полушарие.

Психологически для союзников уход в Западное полушарие, равно как и балансирование на расстоянии, вероятно, будут восприняты в категориях американского изоляционизма, что приведет к эрозии доверия к мощи США и их способности прийти союзникам на помощь, что в свою очередь повлияет на переориентирование их политики в регионе, а также сделает вероятным отказ предоставить американцам военные базы сейчас и в будущем.

Вторая модель ограничения вовлеченности — это „балансирование из-за линии горизонта” (over-the-horizon balancing). В этой промежуточной модели США уступили бы другим игрокам стратегическое пространство, но только до определенной степени. В отличие от ухода в Западное полушарие, описанного выше, американцы сохранили бы присутствие в более обширном регионе, сохраняя за собой право использовать базы, необходимые для быстрого проецирования силы и интервенции „из-за линии горизонта”, что представляло бы собой метод сдерживания и предотвращения возникновения еще одного гегемона в Евразии, и в то же время, это было бы ограничителем хаоса, всегда присутствующего в период формирования новой многополярности.

 

В этой модели Америка сохраняла бы основы своего стратегического присутствия, такие как НАТО и союз с Японией или Германией. Странам региона было бы легче балансировать, если бы у них за спиной была бы поддержка все еще могущественного, но менее вовлеченного лидера. Эта модель, также известная как балансирование на близком расстоянии (onshore balancing), будет в большей мере способствовать участию Соединенных Штатов в войнах, при этом предоставляя им возможность использовать военные базы, необходимые для быстрого проецирования силы, без необходимости отвоевывать доступ к базам и уязвимым местам в обмен на деньги, кровь солдат и стратегически важное время.

Реализация такой стратегии потребует принятия ряда жестких решений. Например, для этого будет необходимо, чтобы США акцептировали финляндизацию некоторых государств, которые станут фактически утратившими суверенитет, зависимыми государствами, подчиняющими свои решения китайской державе, безусловно, в вопросах внешней политики, а также, вероятно, в экономической сфере. На это также рассчитывает Россия в отношении Украины и стран Балтии,

и может быть, даже Польши.

Очевидно, что такая масштабная стратегия противоречит актуальным действиям Вашингтона, таким, например, как обещание оживления атлантического мира или построение альянса демократических государств. Такая модель ограничения вовлеченности потребует передачи Южной Кореи и Филиппин под влияние Китая, не говоря уже о Тайване. Тайвань, вероятно, стал бы первой жертвой китайско-американского пакта, основанного на такой модели ограничения вовлеченности США. Американцы могли бы смириться с доминирующим статусом Китая в прилегающем к нему регионе, потому что, будучи господствующей морской державой, они совместно с союзниками все еще имели бы контролирующую и сдерживающую позицию относительно Китая за пределами первой цепи островов и за Малаккским проливом.

 

С другой стороны, это могло бы успокоить Китай, по крайней мере, на некоторое время, и уменьшить его инстинктивный страх перед угрозой для стратегических коммуникационных линий в западной части Тихого океана и прибрежных водах Восточной и Юго-Восточной Азии. Две вышеупомянутые модели, теоретически предполагающие ограничение вовлеченности США в дела Евразии, понимаются в своей основе как исключительно территориальные. Если цель ограничения передового присутствия США в Евразии состоит в том, чтобы разделить пространство и влияние с Китаем, то обе модели являются буквально территориальным воплощением этого.

 

Однако можно представить себе третью теоретическую модель для конструирования новой сделки, дающей Китаю больше стратегического пространства за счет иных, не территориальных, способов распределения влияния. Таким образом, это также позволило бы сократить военное присутствие США в Азии и, следовательно, уменьшить расходы. Теоретически возможны следующие действия: совместные китайско-американские военные маневры и военная коммуникация, направленные на укрепление доверия, снижение вероятности возникновения эскалирующей дилеммы безопасности, сокращение недопонимания и снижение фактора риска ошибочной интерпретации поведения противника; сотрудничество в космосе, в рамках которого возможно соглашение, ограничивающее использование космоса самостоятельно, исключительно одной из сверхдержав. Хотя на данный момент это кажется невозможным, потому что американцы стремятся реализовать освоение космоса самостоятельно, о чем свидетельствует законодательные инициативы Конгресса США от конца 2015 года, программа «Artemis Accords» и инициатива «New Space».

США в определенной мере также заинтересованы в предотвращении возможного противостояния в космосе, поскольку они преимущественно полагаются на военную коммуникацию, распознание, сбор данных и разведку, базирующихся на системах, размещенных в космическом пространстве, в то время как гонка космических вооружений может эти преимущества Америки нивелировать, заблокировать или полностью устранить.

Другие области потенциального сотрудничества с признанием нового статуса Китая могли бы включать, например, энергетическую безопасность, предотвращение и совместное устранение последствий стихийных бедствий, климатическую политику, взаимодействие в стремительно растущем киберпространстве, реформы институций Bretton Woods и Организации Объединенных Наций в соответствии с китайскими пожеланиями, новую формулу для группы двадцати богатейших стран мира — G20, новые финансовые практики и т. д.

 

Тем не менее, как показали последние годы, собственная убежденность американцев в своей уникальности и мощи заставляет меня на данный момент констатировать, что третий вариант невозможен.

Загрузки
pdf
Что могут сделать американцы? Часть 2

Автор провел критический анализ перспектив усиления Американского присутствия в Восточной Европе посредством идеи строительства «Форта Трампа».  Автор пытается осмыслить региональные перспективы этого проекта через призму глобальной картины и стратегии США в отношении Тихоокеанского региона, в первую очередь, в отношении Китая.

Более того, автор подвергает анализу современную систему международного присутствия сил НАТО в Восточной Европе , и степень ее успешности в противодействии в случае агрессии России в отношении стран Балтии и Польши.

Еще в 2018 году идея Форта Трамп была озвучена президентом Польши Анджеем Дудой с затаенной надеждой добиться постоянного присутствие американских сил. В июне 2019 года было подписано соглашение о размещении дополнительных 1000 военнослужащих США, причем расходы на это перемещение (жилье, инфраструктура и т.д.) должны быть покрыты, по крайней мере частично, Польшей (на сумму 2 млрд.долл. США). Однако нигде не сказано, что эти войска будут постоянно размещаться в Польше.

(wikimedia.org)

Позвольте мне начать с того, что лично я сомневаюсь, что когда-либо существовал реальный шанс на материализацию идеи Форт-Трампа, понимаемого как постоянное базирование американских войск в значительном количестве. Что более вероятно, так это какое-либо соглашение о предварительном размещении военной складской инфраструктуры (APS, army prepositioned stock), подобной тому, что в настоящее время строится в Повидзе, что позволит создавать потенциал наращивания. Нельзя сказать, что большее количество американских войск в конечном итоге не будет дислоцировано в Польше; Вчера издание Politico сообщило, что Дуда встретится с Трампом в Вашингтоне в следующую среду, и одной из обсуждаемых тем будет переброска войск. Следует отметить, что в характеристике присутствия американских сил в Польше было много семантики; Посол США в Польше Джоржетт Мосбахер назвала это присутствие «продолжительным» или «устойчивым» — но не постоянным. Поскольку 9500 американских военнослужащих выводятся из Германии, вероятность того, что они окажутся в Польше, остается существенной.

 

Польские медиа, по крайней мере те, которые поддерживают нынешнее правительство, опровергли недавний репортаж Reuters как предвзятый или даже как результат дезинформационной кампании. Так же поступили высокопоставленные представители президентского дворца, а также посол Мосбахер, которая назвала репортажи «фейк ньюсами», добавив, что переговоры идут полным ходом.

 

Однако несомненно то, что предполагаемые камни преткновения в проекте, о котором упоминается в статье, интересны в контексте более широкой стратегии США в отношении их союзников, и структурного давления, которому подвергаются эти альянсы, — суть которого сводится к главному вопросу: «кто за все это платит?».

В июне 2019 года, когда во время визита президента Дуды в Вашингтон была подписана «Совместная декларация о военном сотрудничестве в отношении присутствия вооруженных сил США в Польше», польские власти предположили, что часть затрат на строительство «Форт Трампа» должна была покрыть Польша. В сообщении Reuters говорится, что еще тогда это было сочтено недостаточным для США.

 

Если это правда, это будет в некотором роде похоже на то, что происходит вокруг еще не завершенных переговоров о том, кто понесет расходы по размещению 28 000 американских военнослужащих в Южной Корее. Администрация Трампа настаивает на том, чтобы Сеул значительно увеличил свою долю финансового бремени; это означает рост доли Южной Кореи до  90% из 10 миллиардов долларов, в которые обходится содержание базы Кэмп Хэмфриз. И это подтверждает предположение о вере нынешней вашингтонской администрации в то, что США не нужно «показывать деньги» и заинтересовывать союзников, и что роли, которую США играют в качестве гаранта безопасности, будет достаточно, чтобы держать старых союзников в своем лагере во время противостояния с Китаем.

 

Однако такое отношение уже не оправдало себя с немцами, которые явно начинают дистанцироваться от США и их соперничества с Китаем. То же самое грозит и таким планам, как EPN (Economic Prosperity Network) и другим инициативам, которые предлагает вашингтонская администрация в противовес китайской экономической экспансии. Пока что кажется, что США в целом согласны с дихотомией между предоставляемой США безопасностью и процветанием, достигнутом в Китае. Ничто не иллюстрирует это лучше, чем вопрос о 5G и участие Huawei в создании сетей 5G по всему миру.

Проблема заключается в том, что, если США не предложат жизнеспособную альтернативу экономической экспансии Китая, даже если эта альтернатива не будет равна предложенной Пекином, Вашингтон вряд ли преуспеет в своих усилиях. Один из примеров, часто упоминаемых экспертами и членами администрации Трампа, — создание альтернативы продукции Huawei американского производства, или, по крайней мере, в американской собственности. В то время как американские компании не смогут разработать полноценные 5G-экосистемы достаточно быстро, чтобы бросить вызов перевесу Huawei, они могут — при поддержке федерального правительства — пойти на смену вывески, приобретя одну из европейских компаний (либо Nokia, либо Ericsson), и поставлять свою продукцию союзникам на коммерческой основе. Эта идея была высказана нынешним Генеральным прокурором США Уильямом Барром; однако эта гораздо менее диковинная попытка, чем план покупки Гренландии у Дании, также не увенчалась успехом. В результате у США нет этой ключевой технологии, поскольку их компании и правительство не хотят выделять капитальные вложения, необходимые для ее развития. Вашингтон также не желает или не может потратить деньги, чтобы обойти проблему.

 

Что еще хуже, такое положение дел вряд ли изменится в ближайшее время; в ближайшие месяцы внимание США будет сосредоточено на внутренних делах. Продолжающаяся пандемия, и шок, который она нанесла экономике США, а также социальные волнения, раскачивающие американское общество, вероятно, станут центральными темами в дискуссиях американского истеблишмента — но никак не военные базы в отдаленных местах. Затем начнется интенсивная избирательная кампания, которая продолжится как минимум до ноября. Если Трамп проиграет — и, судя по опросам, это реалистичный сценарий, — начнется переходный период, который продлится до инаугурации Байдена 20 января. Это означает, что Соединенные Штаты от 5 до 7 месяцев будут в инертном состоянии.

Тогда возникает вопрос, где база должна быть расположена.

 

По-видимому, поляки хотели бы, чтобы американские войска находились «недалеко от белорусской границы», что означает восток от реки Вислы. Это важно, потому что — если начнется война на восточном фланге НАТО — войска США окажутся ближе к району операций (это страны Балтии), и эти войска, вероятно, будут участвовать в боевых действиях на ранних этапах, вовлекая в войну США; одно это, мы надеемся, послужит сдерживающим фактором для ходов Кремля в первую очередь в отношении стран Балтии или Польши. Это будет означать, что у США будут свои ставки в игре с самого начала. И если репортаж правдив, то это то, чего хотят избежать заинтересованные субъекты в  США, и чего хотят поляки.

 

Подобно тому, как Южная Корея и Япония являются «краеугольным камнем и стержнем» — как говорится в отчете Института Хадсона — США в Индо-Тихоокеанском регионе, Польша является краеугольным камнем и стержнем проекции силы США в Восточной Европе. Никакого военного противодействия российской агрессии не может быть, если Польша не замарает руки. Если Кремль начнет военные действия в Прибалтике, Польша будет вынуждена активизироваться. Более того, польским силам, скорее всего, придется идти на это в основном в одиночку. Как инфраструктурные ограничения, так и российские меры A2 / AD означают, что подкрепление от союзников, прибывающее по суше, воздуху и по морю, будет серьезно ограничено. Это будет означать, что польским войскам придется столкнуться с русскими в бою вокруг Сувалкинского коридора и в Прибалтике, вкладывая значительные ресурсы в их оборону, одновременно создавая брешь, через которую русские могли бы нанести удар на запад через территорию Беларуси.

 

Некоторые утверждают, что нынешнее присутствие сил и дислокация подразделений США и НАТО в странах Балтии является недостаточным по численности и сосредоточено в неправильных местах, и представляет из себя скорее символическое участие, нежели реальную боевую силу. Текущие места дислокации сил  США / НАТО в Балтии таковы, что эти подразделения вполне могут быть разгромлены русскими, если они начнут там военные действия; это потому, что цель российских сил, скорее всего, будет заключаться не в том, чтобы вторгаться и оккупировать всю Балтию, включая столицы, а:

— в установлении логистического коридора с Калининградским эксклавом,

— избежании привлечения сил НАТО,

— в том, чтобы поставить всех перед свершившимся фактом в Балтии, проведя молниеносную кампанию и избегая польского участия (которое превратит быструю кампанию в большую войну), и, возможно, сделать это, пытаясь вступить в переговоры с Польшей. Для них было бы легче, если бы поляки заметили, что ни НАТО, ни США не намерены действовать, и у них нет своего интереса в игре. При нынешнем уровне вовлеченности, соотношении сил и мест дислокации сил союзников, это не фантастический сценарий.

 

Это, в свою очередь, продемонстрировало бы всему миру, что НАТО как союз не более чем пустышка, а гарантии безопасности от США бесполезны, что скажется на авторитете США не только в Европе, но и на Тихом океане.

 

Текущее положение войск США в Балтии таково, что достижение ни одной из вышеупомянутых российских военных целей не может быть сорвано, если Польша не направит свои силы на защиту Балтии немедленно, эффективно сражаясь в одиночку и взяв на себя огромную ответственность, открыв белорусский театр для использования русскими вдоль и поперек; 1-я гвардейская танковая армия России удобно расположена на этом оперативном направлении. Расстояние между белорусским пограничным городом Брестом и Варшавой составляет менее 150 км по ровной местности, что очень благоприятно для наступательных операций.

 

Размещение американских сил в Польше в нужном месте на постоянной основе может изменить расчеты российского Генерального штаба.

 

Когда речь заходит о присутствии США в Центральной и Восточной Европе, у поляков может возникнуть ряд проблем, главной из которых является тот факт, что США ясно — и справедливо — считают своей основной областью интересов западную часть Тихого океана. Проблема, с которой мы столкнулись, заключается в том, что США вернутся (возвращаются?) к традиционной для морских держав политике, избегая ступать на сушу и запутываться в неудобных союзах и постоянных договоренностях. Это понятно, так как США могут оказаться связаны по рукам сценариями, которые не способствуют достижению их долгосрочных политических целей, главной из которых может быть отстранение России от ее сотрудничества с китайцами (на что указывают многие, в том числе видные члены республиканского истеблишмента. Например, такие как Пэт Бьюкенен). Конечно, в этом сценарии есть ряд серьезных препятствий, которые, возможно, делают его несостоятельным, но препятствия на то и существуют, чтобы не дать спокойно спать по ночам государственным деятелям. Рациональным этот курс действий может быть для США, однако для Варшавы это было бы нарушением сделки.

Загрузки
pdf
“Форт Трамп” либо остальной мир — что выберут США
Этот сайт использует cookies. Продолжая использовать сайт, вы соглашаетесь с нашей Политикой Конфиденциальности. Polityką Prywatności.